Официальный сайт актрисы театра и кино Ларисы Шахворостовой - Пресса

Пресса

Газета "Бульвар Гордона" № 29 (65), 18.07.2006
"МНЕ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ СОСТАРИТЬСЯ, СТАТЬ БАБУШКОЙ, А ЕСЛИ ПОВЕЗЕТ, ТО И ПРАБАБУШКОЙ"

— Лариса, как вы чувствуете себя за рулем?

— Замечательно! И очень жалею, что не купила машину раньше. Теперь мне не страшен ни снег, ни дождь, ни холод. И водить я научилась очень легко, будто родилась за рулем.

— Вы часто снимаетесь в сериалах. Выходит, относитесь к ним без предубеждения?

— Не ко всем. У меня очень строгие критерии отбора, соглашаюсь сниматься далеко не в каждом сериале. Среди моих любимых семейная сага "Громовы", "Гибель империи" и "Убойная сила-6", где я сыграла мать взрослого сына.

— Не боитесь перевоплощаться в женщин старше себя?

— Я и в жизни возраста не боюсь. Все мы с годами не молодеем, и это нормально! Сходить по этому поводу с ума глупо, ведь все зависит от состояния души: вот если внутри пустота, это печально.

Мы должны пройти весь свой путь — от рождения до смерти. Кому-то дана старость, кому-то нет. Мне очень хочется состариться, стать бабушкой, а если повезет, то и прабабушкой. Я вот смотрю на свою маму и маму своего мужа, актера Сергея Маховикова (исполнитель главной роли в сериале "Слепой". — Авт.), — это два совершенно разных человека. У каждой свой внутренний мир, он отражается на лице, и это прекрасно! "Какая же ты красивая, — говорю я своей маме, — и как я тебя люблю!".

— А как вы относитесь к пластическим операциям?

— Морщины тоже можно "носить" с достоинством. Правда, многие считают, что у пожилых актрис гораздо меньше ролей. Но это неправда! Кроме того, с подтянутым после пластики лицом ты не сможешь хорошо играть... Хотя кто его знает... Сейчас я рассуждаю так. А может, если у меня все обвиснет, побегу к хирургам, лягу на стол и скажу: "Отрезайте все лишнее, оно мне мешает!".

— Но ведь профессия актрисы обязывает к безупречному внешнему виду!

— Безусловно! Но я очень легко отношусь к своей внешности. Тем более что все мои героини последнего времени, например, в "Громовых" или "Участке", не вылезают из сапог, галош, валенок, фуфаек и ситцевых халатов. Какой маникюр мог быть у матери шестерых детей в 1946 году или у эсерки-террористки? И вообще, мне кажется, что работа над ролью начинается изнутри, а внешность — это уже совсем другая история. Я вообще как мартышка: на меня надели костюм, я поняла, что играю, и уже в зеркале сама себя не узнаю! Однажды жюри одесского кинофестиваля "Золотой Дюк" сделало мне комплимент. На конкурс были представлены сразу три картины с моим участием, так вот, они только по титрам поняли, что в них занята одна и та же артистка!

Если нужно для роли, актриса должна стать не просто некрасивой, но и откровенно уродливой. Например, в "Гибели империи" у Владимира Хотиненко я сыграла эсерку-террористку. Абсолютно характерная роль — практически без косметики, в очочках, с тонкими губками и зализанной головкой, в общем, настоящая сволочь. И ничего!

— Что для вас самое трудное на съемках?

— Работа есть работа. В "Бедной Насте" мой первый съемочный день длился... 19 часов. К тому же мне выдали огромное количество текста, который надо было выучить... Но больше всего досаждала мелкая павильонная пыль, которая забивает тебе все поры и легкие. Сколько людей из-за нее заработали себе тяжелейшую аллергию!

Ни для кого не секрет и то, что лето мы зачастую снимаем зимой, а зиму — летом. Сниматься на ледяном зимнем ветру в легком летнем платье — не очень большое удовольствие! Да и энергетически порой бывает очень сложно, ведь в каждую новую роль ты вкладываешь часть себя. А если не потратишься, ничего у тебя не получится.

"ЧТОБЫ СНИМАТЬ КВАРТИРУ, ДРАИЛА ПОЛЫ И СОРТИРЫ"

— Вы смотрите свои фильмы?

— Я боюсь смотреть картины, в которых снималась, но чувствую с ними некую внутреннюю связь. Недавно показывали сериал "Громовы", за который я ужасно переживала. И вот представьте себе: сижу я днем дома и чувствую, что со мной происходит что-то странное: не могу ни на чем сосредоточиться, не нахожу себе места. Потом меня просто начинает бить мелкая дрожь! И тут я понимаю, что фильм-то, оказывается, уже идет, его смотрят в Петропавловске-Камчатском и Хабаровске! Вот это и есть тот самый энергообмен между актерами и зрителями.

— Просто мистика какая-то!

— Напротив, абсолютно нормальное явление. Если человек обращается с молитвой к Богу и искренне просит о чем-то, его просьба обязательно будет услышана. Точно так же и здесь: если актер работает сердцем, зритель обязательно его услышит!

— Вы всегда хотели быть актрисой?

— Всю жизнь! Даже не помню, когда эта мысль пришла мне в голову, такое впечатление, что я с ней родилась. Правда, в школьных сочинениях я писала, что хочу быть фигуристкой или журналисткой, — боялась спугнуть судьбу.

— Долго обивали пороги театрального вуза или поступили легко?

— Это особая история! Папа, бывший военный, в мечтах видел меня музыкальным работником. Когда я окончила восемь классов, он сильно заболел (у него был микроинфаркт), и, чтобы его не огорчать, я поступила в музыкальное училище на теоретический факультет по специальности "сольфеджио, музыкальная литература и фортепиано". На втором курсе, чтобы получить трудовую книжку, пошла работать уборщицей на завод и начала убеждать маму, что поступать в театральный институт в 19 лет неправильно, надо ехать в 17. Спасибо маме, она поняла и поддержала. Сдав экзамены за курс средней школы экстерном, я отправилась из Бийска на Алтае штурмовать Москву.

В первый год мне предложили остаться вольным слушателем в Школе-студии МХАТа, но папа воспротивился: "Присматривать за тобой будет некому!". Пришлось вернуться домой. На второй год поступала на курс к Бондарчуку — мимо, но меня показали Баталову. Алексей Владимирович послушал меня, посоветовал, что подготовить, и сказал: "Приезжай на следующий год, я тебя возьму!". В тот год он набрал национальный курс из украинских и белорусских студентов, а меня опять взяли... вольным слушателем. Словом, пришлось поступать заново. Это было лихо! Меня приняли сразу в два вуза — ВГИК и ГИТИС. И хотя официально выбрала театральный, училась и там, и сям.

— Сниматься рано начали?

— На втором курсе. Моим дебютом стала картина Юнгвальда-Хилькевича "Сезон чудес". После этого мою фамилию постоянно склоняли в деканате, потому что я была рьяной прогульщицей. Сниматься нас официально не отпускали, поэтому я приносила справки обо всех мыслимых и немыслимых болезнях. И параллельно ходила на все фото— и кинопробы. Дело даже не в том, что мне очень хотелось сниматься. Просто я не хотела жить в общежитии, снимала квартиру, а на это нужны были деньги. Вот и хваталась за любую работу. Драила полы и сортиры в кинотеатре "Художественный", мыла и пылесосила начальственные кабинеты в Министерстве водного и рыбного хозяйства, расположенном недалеко от ГИТИСа.

После окончания института одновременно снималась в Киеве, Москве и Кишиневе. Буквально разрывалась между этими городами, жила в поезде: вечером едва доносила голову до подушки, а утром, когда поезд прибывал на очередной вокзал, не всегда понимала, где я, собственно, проснулась.

"ПЕРЕД ВЕНЧАНИЕМ У МОЕГО ЖЕНИХА ЩЕКУ РАЗДУЛ ФЛЮС, А У МЕНЯ ОПУХ ПАЛЕЦ НА НОГЕ"

— В театре вы совсем не работали?

— Несколько сезонов выходила на сцену Нового драматического, но потом поняла: надо выбирать между кино и театром. Снималась, параллельно моталась по концертам, пела — в общем, потихонечку набирала очки. На съемках картины "Простодушный" познакомилась со своим мужем.

— Это была любовь с первого взгляда?

— Он уверяет, что я сразу ему понравилась, и о себе могу сказать то же. Но мы очень долго присматривались друг к другу. Вся съемочная группа знала, что я и он влюблены, а мы боялись себе в этом признаться. Старались держаться как можно дальше друг от друга, даже гримировались в разных гримерках. Но, очевидно, какие-то искры проскакивали... Потом Сергей работал в Санкт-Петербурге и приезжал ко мне в Москву, когда было свободное время. Он любит говорить, что наши чувства проверены временем.

— Ваша свадьба была запоминающейся?

— Не столько свадьба, сколько венчание. В тот день у жениха щеку раздул флюс, боль была невыносимая. А у меня опух палец на ноге, я буквально с места сдвинуться не могла. Сергей даже предложил перенести венчание, но я отказалась: это был день памяти Сергия Радонежского, небесного покровителя моего мужа. Кое-как дошли до церкви, исповедались, причастились. Потом нас обвенчали. Так вот, хотите верьте, хотите нет, но когда мы вышли из храма, ни у него, ни у меня ничего не болело.

— Говорят, двум артистам сложно ужиться вместе!

— Сережа — потрясающий человек, он никогда не угнетает мою волю, не навязывает свое мнение. Хотя я, наверное, смирилась бы и с этим, поскольку воспитана в старых понятиях: для меня мужчина — глава семьи, на нем огромная ответственность лежит. Женщинам нужно помнить об этом и не брать все в свои руки, если они хотят видеть рядом с собой настоящих мужчин... Что бы там ни говорили, профессия, даже очень хорошая, сегодня есть, а завтра — нет. И только близкие люди спасают нас в любых ситуациях. Для меня муж, дочь, родители, младшая сестра — самое главное в жизни.

— Сколько лет вашей дочери?

— Она еще совсем крошка, недавно ей исполнилось три годика. И уже весьма артистичная натура! Многие актеры говорят: "Не дай Бог мой ребенок пойдет по моим стопам!". Но мне кажется, это не совсем искренне. Спрашивается: если это такая плохая профессия, то почему вы сами ею занимаетесь? На мой взгляд, для женщины лучше занятия просто нет!

— Обычно, говорят наоборот...

— Просто для того, чтобы все было хорошо, нужно соблюдать несколько правил. Во-первых, помнить, что удача приходит только к тому, кто терпелив и настойчив. Во-вторых, оставаться самим собой и верить, что все будет в порядке. И в-третьих, нельзя сидеть сложа руки и ждать, что тебе что-то принесут на блюдечке с голубой каемочкой. Нужно быть готовой, находиться в хорошей физической форме, и все получится. А если, несмотря на это, Господь Бог не дает тебе известности, значит, тебе и не нужно быть знаменитой, тебя это только испортит.

— Я знаю, что вы снимались с Игорем Тальковым в фильме "Князь Серебряный".

— Он произвел на меня очень сильное впечатление, хотя ему было очень трудно работать — он ведь не профессиональный актер. Тем не менее справился Игорь со своей ролью прекрасно. И общаться с ним было очень интересно: он был удивительно начитанным, хорошо знал российскую историю. Мы подружились.

Перед смертью Игорь дарил всем свои фотографии и сопровождал их дарственными надписями, причем для каждого человека находил какие-то особенные слова. У меня много этих фотокарточек хранится. У нас очень теплые отношения с его женой, Таней Тальковой, которая работает вторым режиссером на киностудии "Мосфильм". На ней держится, по сути, Фонд памяти Игоря Талькова. Их сын, тоже Игорь, уже совсем взрослый. В общем, жизнь продолжается. Но знаете, что удивительно? Как только в моей жизни происходит какое-то значительное событие, я тут же слышу песню Игоря или какое-то иное упоминание о нем. Сначала мне становилось не по себе, а сейчас я воспринимаю это как данность и молюсь за него. Светлая ему память...

Киев — Москва — Киев
Людмила ГРАБЕНКО
Специально для "Бульвара Гордона"
Источник http://www.bulvar.com.ua/
Газета "Радонеж" № 1 от 17.01.2007 г.
«Мы любим друг друга и хотим быть вместе всегда!»
(Священник Александр НОВОПАШИН)
  
СПРАВКА:
Маховиков Сергей Анатольевич - актер, режиссер, поэт, писатель, автор музыки и песен к нескольким телевизионным фильмам. Снялся в фильмах «Простодушный», «Золотое дно», «Инструктор», «Сармат», «Громовы», «Слепой», «Слепой 2» и др.

Шахворостова Лариса Анатольевна – актриса. Вела программы "Утро делового человека", "Деловая хроника" на телевидении. Снялась в фильмах «Слуга», «Царь Иван Грозный», «Маэстро вор», «Ехай», «По ту сторону волков», «Бедная Настя», «Участок», «Заколдованный участок», «Громовы», «Гибель империи» и др.
 
- Первый шаг на пути воцерковления многие люди делают после разного рода потрясений: тяжелой болезни, потери близкого человека, иных трагических событий. Других приводит в Церковь простое любопытство, а для кого-то это является результатом трудных и долгих духовных поисков. Наконец, кто-то просто крестится «на всякий случай». А что привело каждого из вас в Церковь?

Сергей Маховиков. Любой здравомыслящий человек временами пересматривает свою жизненную позицию для того, чтобы убедиться, на правильном ли пути он находится. В связи с этим эта позиция может меняться. И в этом смысле я ничем не отличаюсь от большинства моих соотечественников. Но к Православию мое отношение незыблемое.

Я крестился не «на всякий случай», и не для моды, как это, к сожалению, случается до сих пор. Мой выбор был обдуманным и целенаправленным. И оглядываясь назад, я вижу, что мой приход в Церковь был предопределен. Как будто Кто-то взял меня за руку, и все эти годы осторожно вел к Вере.

Мои бабушка и дедушка были глубоко верующими людьми. Они ходили в церковь, исправно исполняли утреннее и вечернее молитвенное правило для мирян. Мои родители тоже крещены в Православной Церкви, но о том, что они христиане мама и папа (у которого, кстати, в роду было много священников) никому не говорили. Давайте вспомним, какое это было время. Еще каких-то 15-20 лет назад, в конце 80-х, если кто-то и говорил о вере в Бога, о Православной Церкви, то с оглядкой. А что уж говорить о более дальних временах. Люди были напуганы атеистической властью. Поэтому родители не ходили на воскресные службы, в доме не было икон. Но в Бога
они верили.

Я начал ходить в храм – Никольский собор в Петербурге - еще в школе. Веры как таковой у меня не было. Скорее, было любопытство (запретный плод сладок!) плюс своеобразный вызов обществу, свойственный многим подросткам. Глупость, конечно, но ведь пути Господни неисповедимы. И
было еще интуитивное желание приобщиться к благолепию. Ведь Никольский храм – великолепный, и от пребывания в нем я в какой-то мере получал эстетическое удовольствие.

В военно-механическом Институте, где я одно время учился, история КПСС и научный атеизм преподавал один очень неординарный человек, в прошлом из дворян. Так вот он был верующим. Говоря на тему религии, он очень тонко апеллировал то к трудам Достоевского, то к книгам Астафьева, в результате чего студенты начинали критически подходить к вопросам так называемого научного атеизма. Этот преподаватель учил нас не принимать атеистические «истины» на веру, а размышлять. Его уроки произвели на меня тогда очень серьезное впечатление.

Но дальше этого не пошло. Дело в том, что Питер – город и «театральный», и «рокенрольный», одним словом «творческий». И если ты считаешь себя «творческим» человеком, значит, ты должен быть еще и в меру «сумасшедшим», то есть вести соответствующий образ жизни. Естественно,
такая жизнь не приближала к Богу.

А затем я уехал на Дальний Восток, потом служил в иркутском театре. Прекрасный город! По современным меркам совсем небольшой, но сколько в нем действующих церквей! Именно в Иркутске я стал понимать, что не найду для себя духовной полноты ни в политике, ни на сцене, ни в кино. А где же тогда?.. В то время в силу профессиональной необходимости и по движению сердца я читал классическую литературу, в которой много говорилось и о взаимоотношениях человеческой души с Богом. А когда стал читать Булгакова, то ясно понял: нужно идти в Церковь.

После показа сериала «Мастер и Маргарита» о творчестве Булгакова пришлось услышать разное. В том числе и то, что роман «Мастер и Маргарита» может запутать человека, увести его от Истины. Но в моей жизни именно проза Булгакова помогла мне обрести Веру.

Я крестился в 25 лет в Знаменском монастыре в Иркутске. Думал – все! Грехи попалились, начинается новая безгрешная светлая жизнь. Но, как оказалось, это было только самое начало. Впереди лежал путь, на котором меня ждали серьезные испытания, искушения, взлеты и падения. Я еще тогда не знал, что дорога в Царствие Небесное нелегкая, тернистая.

Лариса Шахворостова. В отличие от Сергея я не искала Истину. Мой папа военный, коммунист. Он и воспитывал нас в соответствующем духе. Но о Пасхе я знала и всегда ждала ее, потому что в этот день настроение у всех было праздничным, все пекли куличи, красили яйца. И мне это
нравилось. Возможно, поэтому Господь помог мне обрести веру именно в Светлую Седмицу. Я «случайно» зашла в Вознесенскую церковь, которая находится недалеко от ГИТИСа. Батюшка как-то очень внимательно посмотрел на меня и вдруг со словами «Христос Воскресе!» протянул мне пасхальное яичко. И в этот момент я поняла, что должна обязательно покреститься.

Вскоре я поехала к родителям в Бийск. Взяла свою младшую 12-летнюю сестренку Катюшку за руку и пошла в Покровский храм. Нас с ней крестил отец Ермоген – огромный батюшка. И даже причастил. Спросил, ели ли мы что-нибудь с утра? А мы как раз не завтракали!

Иногда подумаешь: надо же как Господь приводит к вере! В роду у Сергея были священники, которые на том свете, наверняка, молились за него, и Господь по их святым молитвам наставил Сергея на путь Истины. И мне судил идти по этому пути вместе с ним.

- Сколько уже лет вы состоите в церковном браке?

Лариса Шахворостова. Двенадцать лет. Мы любим друг друга и хотим быть вместе всегда: не только в этой жизни, но и в будущей. Пошли в Церковь, и оказалось, что это день памяти преподобного Сергия Радонежского – небесного покровителя Сергея. И тогда мы еще больше укрепились в своем решении венчаться.

В день венчания у Сергея образовался огромный флюс, боль была невыносимая. А у меня распух палец на ноге, да так, что я ходить не могла. А тут еще неудачно наклонилась - и разогнуться не могу. Сергей предложил перенести день венчания. Но я ни в какую: будем венчаться сегодня! Кое-как пришли на Божественную литургию, исповедовались, причастились. А когда подошло время венчаться, то увидели в храме много знакомых, хотя никого специально не звали. Просто говорили тем, кто спрашивал, что мы собираемся делать в этот день, что будем венчаться в церкви.

Во время Таинства я впервые узнала, что такое благодатные слезы и ощутила всем своим существом, что браки, действительно, совершаются на небесах. А домой мы вернулись совершенно здоровыми. Ничего не болит!

- Некоторые семейные христиане, только-только вставшие на путь воцерковления, считают, что спасаться легче вдвоем, чем по одиночке. Вы согласны с этим?

Лариса Шахворостова. Для женщины это такое счастье, когда она может быть ЗА-мужем. Проблем, возможно, становится больше, но вся дорога не бывает устлана лепестками роз – попадаются и шипы. Но вместе переносить  невзгоды легче, чем по одиночке. Для меня Сережа – духовный центр в семье, я ощущаю, какую ответственность он несет за нас перед Богом, стараюсь разделить с ним эту ответственность. В этот момент приходит понимание того, что иногда я готова отдать жизнь за любимых людей.

- А Любовь – это и есть, прежде всего, жертвенность. Господь сказал: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих»(Ин. 15, 13.) Из-за любви к роду человеческому Христос взошел на крест. И в семейной жизни каждый несет на свой крест.

Сергей Маховиков. В Евангелие сказано: оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью. А тело без болезней не бывает. Во время Таинства венчания на жениха и невесту надевают венцы, как напоминание о терновом венце Спасителя. Страдал Христос,
страдаем и мы – православные христиане. Но в страданиях мы поддерживаем друг друга и взываем ко Господу о помощи. Он сказал: «Где двое или трое собрались во имя Мое, там Я посреди них»(Мф. 18,20). Вот и получается, что православная семья – это малая Церковь, в которой муж и жена возносят Господу молитвы о спасении своих душ.

Лариса Шахворостова. А когда преодолеешь трудности – радуешься, что Господь нас не оставил. И укрепляешься в мысли, что Он и впредь будет помогать и благодаришь, благодаришь Бога, все время благодаришь. И радуешься…

- Вы сейчас повторяете слова Спасителя: «женщина, когда рожает, терпит скорбь, потому что пришел час ее, но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости...»(Ин.16,21)

Сергей Маховиков. Кроме того, на нашем пути нам очень помогает наш батюшка, к которому мы обращаемся за советом.

- У вас есть духовник? Кто он? В какой церкви служит?

Сергей Маховиков. Мы прихожане храма в честь Животворящей Троицы в Голенищеве. Настоятель храма - известный в Москве протоирей Сергий Правдолюбов. У нас очень дружный приход. Среди прихожан много художников, музыкантов, писателей, поэтов, журналистов, артистов.
Например, Володя Ильин, хорошо известный по фильмам «Опаленные солнцем», «Марш Турецкого», «Менялы». Его супруга Зоя, тоже артистка по профессии, регент церковного хора. Одно время с нами ходила на воскресные службы Аня Табанина, которая играла с Ларисой в «Бедной Насте». Сейчас она поет в церковном хоре в храме в Пушкино.

До сих пор некоторые считают, что верить в Бога могут только малообразованные люди. Чем образованнее человек, тем он культурнее, а культурному человеку нечего делать в церкви. Зачем, если, как они уверяют, Бог у него в душе. А здесь столько высокообразованных и культурных людей – и все стоят в храме, молятся!

Но позвольте задать следующий вопрос: с какими трудностям приходится сталкиваться православному актеру?

Лариса Шахворостова. Сейчас появляется очень много сценариев, в которых ужас, что написано! Разрабатываются совершенно безнравственные проекты. Прежде чем согласиться на работу, приходиться проводить строжайший отбор. Нередко в погоне за деньгами или славой люди поступаются принципами. Испытание славой – тяжкое испытание. На пути человека встают чудовищные искушения. Поверьте, пасть очень легко. И люди падают, и при этом зачастую даже не видят своего падения. Очень немногие, преступив черту, возвращаются обратно. Устоять можно только в семье, в Церкви, уповая на помощью Божию, молясь друг за друга.

Людям свойственно ошибаться и затем расплачиваться за свои ошибки. Но ошибки артистов имеют более серьезные последствия. Хотелось бы все исправить, но это уже невозможно.

Сергей Маховиков. Сегодня моя позиция в этом отношении жесткая. Сначала я христианин и только потом актер. Поэтому христианские ценности для меня превыше всего. Однако как быть с тем материалом, с которым артист работал давно и который оказался неудачным, но, к сожалению, живет и будет жить? А душа-то болит. Я приду в церковь и покаюсь перед Богом, и Бог меня простит, но фильм, за который актеру может быть стыдно, продолжает выходить на экраны.

К сожалению, то, что сейчас происходит в нашей стране, заставляет нас страдать. Невооруженным глазом видно, что Православию оказывается ожесточенное сопротивление. Участились кражи православных святынь, происходят надругательства над храмами, священников грабят, угрожают их родным и близким. Мне сказали страшную вещь: ежегодно в результате физической расправы в стране гибнут священнослужители! Кто об этом знает?

Я это расцениваю как посягательство на мою веру. Но то же самое происходит и в телевизионной и киношной работе. Фильмы о церкви зачастую делают люди, далекие от Православия. И равнодушные. Поэтому эти фильмы неправдоподобные, хотя, я допускаю, что у авторов были самые благие намерения. Но такие фильмы только уводят зрителей от веры. Чтобы сказать
о вере, о служении Богу и Отечеству, может быть, лучше сделать кино о Врангеле, Колчаке – православных христианах, патриотах? Сергей Мирошниченко недавно снял фильм о Жженове и Астафьеве – вот, на мой взгляд, глубоко православное кино, в котором говорится о взаимоотношении православных людей с миром, с властью, с окружающими людьми.

- Кстати, иногда приходится слышать о необходимости создания православного кинематографа. Что вы можете сказать об этом?

Сергей Маховиков. Мне пока сложно ответить на этот вопрос, потому что я не совсем понимаю, что это такое. Я уже видел названия «православная студия», «православное кино». Но у меня возникает вопрос: если ты снимаешь православное кино, то какое кино снимаю я? Я православный
христианин, снимаюсь в приключенческом боевике «Слепой», где мой герой попадает в секту. В этом фильме - моя человеческая позиция по отношению к такому страшному явлению, как псевдорелигиозные тоталитарные секты. Разве это не православное кино?

Я думаю, что нужен не столько православный кинематограф, сколько духовная цензура. Организовать бы, к примеру, общественный совет из культурных образованных людей, заслуги которых перед отечеством для всех очевидны. И вот эти люди и проводили бы отбор материала, руководствуясь моральными, культурными и религиозными принципами. Ведь что мы сейчас
видим в кино? Убийства смакуются, педофилия и гомосексуализм представляются чуть ли ни как заурядное явление. О культуре рассуждают люди, чьи знания в этой области весьма сомнительны. Но именно эти люди диктуют свою волю через кино, музыку, телевидение.

И тем не менее студии, которые будут отбирать сценарии или готовые материалы, оценивая их с православной точки зрения, на мой взгляд, тоже нужны. Нужна своя православная аудитория, свой православный зритель.


Источник: http://www.radonezh.ru/
Интервью из журнала МК-Бульвар 05.03.2008 г.
Лариса Шахворостова:
«Я из тех женщин, кто всю жизнь замужем»
(Скан статьи здесь )

Она сама признается, что профессия ее долго мариновала, мурыжила, топтала — выдерживала, одним словом, чтобы в один момент, сразу обрушиться множеством предложений отовсюду.

Пускай многие молодые дарования поизвестнее будут, но у нее своя колея — семья плюс уверенность, что чего-то стоит как актриса.

Фото Алёны Полосухиной

не СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

 
 

Шахворостова Лариса Анатольевна, актриса.

Родилась 24 июня 1968 года в станице Морозовская Ростовской области.

 

Окончила музыкальное училище и РАТИ (ГИТИС).

 

Снималась в фильмах: «Простодушный», «Ребенок к ноябрю», «По ту сторону волков», «Атлантида»; в сериалах: «Участок», «Бедная Настя », «Гибель империи», «Заколдованный участок», «Громовы» и др.

 

— Лариса, насколько я знаю, к искусству в вашей семье никто не имел непосредственного отношения?

 

— Совершенно верно, папа — военный, а мама — жена военного. Сколько себя помню, она занималась кухней. Была поваром, заведующей столовой… И меня научила очень вкусно готовить, причем любые блюда, печь пироги с разными начинками... Знаете, я ведь много чего умею делать. И все благодаря родителям, которые, по-моему, весьма правильно меня воспитывали. Они меня подготовили к жизни по полной программе. Тогда же в магазинах ничего не было, а я научилась шить, вязать, причем серьезные, большие вещи, и делала это не только себе. А моя тяга к самостоятельности проявилась лет к тринадцати. Я пошла работать — разносила телеграммы — и приносила деньги в семью.

 

— То есть вы были такой настоящей ответственной старшей сестрой…

 

— Да, а младшую сестренку я себе выпросила у родителей. Я буквально ее требовала: топала ногами, плакала, кричала. Моим самым сильным аргументом было: «Хотите, чтобы вы умерли, а я одна осталась?!» Вот так заявила однажды маме с папой, и ровно через девять месяцев родилась сестра. Катюша. Так что они долго не думали. Я до сих пор ее воспринимаю такой кнопкой… У нас же двенадцать лет разницы. Но мы всегда были подругами, и я помогла ей в выборе профессии. Катя обладает тонким вкусом, и сначала она планировала стать модельером, но я ее отговорила и, считаю, — не зря, теперь она очень талантливый художник по  гриму. Закончила театрально-художественный колледж, и на ее счету уже довольно много громких проектов.

 

— А в вашем детстве вас в определенную область никто не направлял, вы по собственной воле активно участвовали в школьных театральных постановках?

 

— Да, прекрасно помню свою первую роль Эллочки-Людоедочки в «Двенадцати стульях». То есть начала сразу с характерной роли. И я была девушкой активной, ходила в музыкальную школу, училась играть на фортепьяно, а во дворе являлась заводилой всех театральных представлений. А свое первое стихотворение я сочинила в три года, если верить маме. И до сих пор балуюсь этим делом. Пописываю иногда четверостишия по настроению. На поэмы тоже иной раз вдохновляюсь, но потом никому их не показываю. Стесняюсь. Все-таки очень бережно отношусь к поэзии и считаю, что поэт — серьезная профессия и мое рифмоплетство не имеет к этому никакого отношения.

 

— Поэзия имеет прямое отношение к любви. Расскажите лучше о романах, о том, как за вами мальчики ухаживали… 

 

— Если начинать со школьной поры, то, когда я была маленькой, мне не давали прохода все двоечники и троечники. Приставали, дергали за косы, как они еще могли ухаживать… Я с ними дралась, била портфелем по голове — папа научил давать сдачи. То есть я умела за себя постоять. Помню смешной случай: со мной учился высокий мальчик Вадик, который долго меня допекал.

 

Я терпела-терпела, но однажды, когда накипело, так его отдубасила, будучи в два раза меньше, что на следующий день прибежали его родители в панике к нам домой, с криками: «Сделайте что-нибудь со своей Ларисой, она нашего Вадика бьет!» (Смеется.) Позже уже были другие истории: мальчики оставляли мне подарки под дверью… Один раз принесли святящегося фосфорного орла, и в подъезде как раз лампочка перегорела… Вот такая романтика. И о романах меня спрашивать бесполезно — я же из тех женщин, кто всю жизнь замужем.

 

— Со своим мужем, известным актером Сергеем Маховиковым, вы познакомились на съемочной площадке фильма «Простодушный», и, слышала, роман у вас закрутился стремительный… Лично с вашей стороны это была любовьс первого взгляда?

 

— Не могу так сказать. Мне было трудно понять. Но помню, что мне он очень понравился. Сразу. И я переживала за него, хотела, чтобы на роль моего партнера утвердили именно Сережу. К счастью, мое сильнейшее внутреннее желание играть только с ним осуществилось. И наши отношения, могу сказать, развивались естественно, трогательно и чисто. Мы просто не могли расстаться после съемок. Поняли, что друг без друга нам грустно и скучно. Мы, с одной стороны, полная противоположность друг другу, а с другой — у нас так много общего в мировоззрении, в каких-то жизненных позициях… Поэтому, наверное, не случайно мы уже шестнадцатый год вместе.

 

— То есть у вас тогда было явное ощущение, что это судьба?

 

— Нет, бросьте вы, ничего такого не было. Вообще не знаю, зачем за него замуж вышла. (Смеется.) Просто так сложилось. Знаете, как он красиво ухаживал! Читал мне «Соловьи на кипарисах, а над озером луна…» Мы с ним гуляли вдоль кромки моря в Ялте, смотрели на лунную дорожку на воде… Потом он покорял фонтаны. (Улыбается.) Причем у нас очень долго продолжались дружеские отношения, даже тогда, когда все члены съемочной группы были уверены, что у нас в разгаре шуры-муры. А когда Сережу пригласили во МХАТ, мы уже решили вместе остаться в Москве.

 

— А бытует мнение, что актерские браки непрочные, особенно когда карьера одного идет в гору чуть быстрее другого…

 

— Такие опасения, безусловно, не беспочвенны. Но нашего случая это точно не касается. Я всегда хотела, чтобы Сережа был номером один везде. Я так воспитана: в семье мужчина должен идти впереди. Так положено. И я ему в этом не мешала, а только помогала. Иначе действительно союз может легко распасться. То есть когда женщина лезет вперед, частенько это заканчивается не слишком хорошо.

 

— Как верная, мудрая жена вы проявили себя в трудной, испытательной для вашей семьи ситуации. Когда Сергей тяжело заболел, врачи ему грозили инвалидностью, и вы вдвоем выкарабкались из всего этого без потерь, и во многих своих интервью он так тепло благодарил вас за помощь…

 

— Сейчас я могу сказать только одно — болезнь эта была побеждена творчеством, работой. Тот год, между прочим, был самым продуктивным для Сережи. В нашем кинематографе тогда царило абсолютное безвременье, и чтобы как-то себя реализовывать, мы прямо у себя дома, в маленькой комнате, оборудовали музыкальную студию, найдя спонсоров, и Сергей записал свой первый альбом. Он пел песни собственного сочинения.

 

— Но вы ведь и вместе поете?

 

— Да, у нас есть семейный репертуар, и нередко на концертах по стране мы поем вместе. Кстати, и в сериале «Громовы» есть эпизод, где мы поем вместе. Но Сергей сам по себе очень яркий, талантливый автор и исполнитель, и позже мы записали его песни уже на «Мосфильме», также найдя под это деньги.

 

— К слову, сериал «Громовы» — ваше второе совместное кино с супругом после «Простодушного», сейчас было легче или сложнее работать вместе?

 

— Мы очень органично вошли в свои образы, несмотря на то что долго думали, прежде чем согласиться играть мужа и жену еще и на экране. Но поскольку это все-таки ретроистория, мы взялись за это дело. Тем более и режиссер, зовя нас, не догадывался о нашем семейном положении. Уж очень сценарий нас привлек своей человеческой историей. И работа на площадке была хотя и нелегкой, но увлекательной. Я специально поправилась и не худела, чтобы смотреться достоверно многодетной матерью. И свои безудержные эмоции загоняла далеко внутрь, потому как женщина, родившая пятерых детей, должна вести себя намного спокойнее. Так что Мария Громова — в принципе совсем не похожий на меня человек.

 

— Вы эффектная женщина, как долго перестраивались психологически, чтобы играть уже солидную даму?

 

— А меня в этот возраст еще раньше перевел Владимир Иванович Хотиненко. И я ему за это безумно благодарна. Тем более что подобные роли мне действительно интересны. Они другого, гораздо более глубокого содержания, требующие серьезной внутренней работы. Это вообще находка, подарок для актрисы. Сколько моих коллег, полагая, что все еще девочки, отказались от потрясающих возрастных ролей, в которых я пребывала с радостью. А юные «голубые» героини мне были противны еще в институте. Это же катастрофа! Там нечего играть! Тем более забавно, что сегодня, когда я думаю, что уже вышла из возраста героинь, мне их тоже предлагают. За интересные я берусь, но внутренне уже ориентируюсь и на бабушек. Так, чтобы не застали врасплох. (Улыбается.)

 

— Можете поделиться рецептом вашего с Сергеем столь долгосрочного семейного союза, а то у нас обычно принято шумно жениться и вскоре так же шумно разводиться…

 

— Я тут не советчик. Но могу сказать про себя, что моя ужасная сущность такова, что я никого не держу и в принципе никогда ни за кого не цепляюсь. Может быть, в этом секрет, кто знает… И меня радует, что нам и сегодня интересно вместе. Мы придумываем какие-то передачи, сценарии и наговориться не можем.

 

— Видимо, вы с мужем одна команда, так что никакие житейские бури, не то что болезни, вас сломать не могут…

 

— Та болезнь, о которой вы говорите, сразила Сережу, когда нам не было еще и тридцати: мы были молоды, смотрели на жизнь бодро, трезво, спокойно. Знали, что прорвемся, что все будет хорошо. Тем более мы же артисты, хулиганы…

 
 

Мне было ужасно жаль соседку ниже этажом на нашей еще старой квартире, рядом с гостиницей «Мосфильмовская», где мы жили, она озабоченно спрашивала у наших друзей: «Вы не знаете, когда они спят?!» Мы, правда, не давали ей покоя: утром уносились на работу,  а вернувшись, вечером, принимали гостей и пели, веселились чуть ли не до рассвета. У нас та квартира, несмотря на малые масштабы, была очень уютной, особенно когда Сергей сам сломал стену между кухней и одной из комнат и мы сделали ремонт.

 

— Судя по всему, камерные кухонные компании вам ближе светских мероприятий?

 

— Несомненно. Только такие встречи дают возможность доверительного общения, глядя друг другу в глаза. На светских вечеринках я тоже, конечно, бываю, но больше по необходимости, потому как очень устаю от них. Мне кажется, что подобные рауты — непозволительное разбазаривание сил и времени. А я время люблю расходовать разумно и экономно. Да и сил у меня немного. На кучу разных дел, как у многих, не хватает. Я во всем такая. Не нравится мне размениваться по мелочам. И если берусь за роль, то стараюсь уже ей одной принадлежать целиком. Всеми эмоциями. Вот тут я не умею не затрачиваться. В работе, в общении с близкими и друзьями проявляюсь полностью.

 

— И деньгами любите сорить…

 

— Точно. Я — транжира. Хоть и Рак по гороскопу, но с финансами у меня полный бардак. Видимо, я все-таки не Рак, а креветка, рожденная ближе к Близнецам. Правда, у меня есть свойство, что я все тащу к себе в гнездо. Не выношу пустой холодильник. Вечно у меня там продуктов как на случай войны. Обожаю запасы. К сожалению, к деньгам это не относится. У меня как повелось с юности, что я могла последние три рубля потратить на такси, на подарки, так с тех пор ничего не изменилось. Ну, чуть-чуть стала более ответственная в этом вопросе, когда у нас появилась Саша.

 

— Она у вас поздний ребенок?

 

— Да, и это замечательно. Видимо, с годами уже появляется другое, осмысленное отношение к своему потомству. Мы так ее ждали… Мне буквально каждая минута беременности была в радость. Я не замечала никаких проблем. Считаю, что «интересное положение» — самый счастливый этап в жизни женщины. А уж когда родилось это чудо, я была на седьмом небе от счастья. Причем рожала сама, при помощи чудесных докторов.

 

— А мужское имя кто ей придумал?

 

— Папа. Я считала, что ношу в животе Варвару, но когда она появилась на свет, увидела, что это имя ей совсем не подходит. И на восьмой день ее безымянной жизни взмолилась: «Сережа, назови наконец дитя!». И вот муж дал ей имя Александра. По святцам.

 

— Характер имеет соответствующий?

 

— Ей сейчас пять лет, и она очень целеустремленная, явно с замашками настоящего лидера. И она, видимо, как и родители, обладает гуманитарными наклонностями. Саша ходит в замечательный детский садик, где преподаются языки, где есть хореография, пение, музыка, бассейн, так что все способности удачно развиваются. А в воспитании я, несмотря на то что сумасшедшая мама в чистом виде, стараюсь держать с ней дистанцию, не давить на нее и ни в коем случае не ограничивать ее свободу. Ведь она уже личность, и я ею очень горжусь.

 

— Насколько мне известно, относительно недавно вы справили новоселье, с чем вас и поздравляю.

 

— Спасибо. Наконец мы улучшили свои жилищные условия. С большим трудом, но все-таки купили трехкомнатную квартиру. Теперь у нас есть и спальня, и детская, и гостиная, где останавливаются родители, когда к нам приезжают. Нам повезло въехать в уже готовое жилище, поэтому я теперь тут только навожу красоту. Когда есть настроение, могу устроить генеральную уборку на несколько часов и по их истечении даже не устать. Мой дом — это бесконечный источник радости. Плюс мы еще строим загородный дом недалеко от Москвы, и я уже мечтаю, как буду плавать в нашем бассейне по утрам…

 

— Напоследок почему-то любопытно узнать — сейчас играете для души на пианино?

 

— Много лет не подходила к инструменту. А тут, когда мы как раз переехали на новую квартиру, Сережа нам с Сашенькой в подарок притащил фортепьяно, и когда дома никого не было, я села за клавиши, открыла свою любимую четвертую прелюдию Шопена и вдруг поняла, что ее играю! Ничего не забыла! Я даже расплакалась, до того меня это растрогало.

Материал: Елена Грибкова